Мифология народов Дальнего Востока оживает в играх и мультфильмах. Интервью
Создание видеоигр по мотивам сказок и мифологии коренных народов Дальнего Востока — хакатон собрал команды из 45 регионов, которые за неделю создали 17 игр, а институт истории выступил экспертом по этнографии. Первый опыт консультирования таких проектов учёными, непростые отношения археологии и современной анимации, а также работа над мультфильмом о государстве Бохай — о том, как историческая наука ищет общий язык с геймерами, мультипликаторами и поп-культурой, и почему геймификация находит отклик у молодёжи, которую сложно заинтересовать традиционными методами.
Ведущая — Анастасия Барабаш
Гость — Роман Гвоздев, научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН.
— Расскажите о хакатоне по созданию видеоигр про историю: как все проходило и как участвовал институт?
Роман Гвоздев: В администрацию института обратился один из активистов сообщества по созданию видеоигр — Антон Вальтон, с инициативой по проведению хакатона, это соревнования среди создателей компьютерных игр. Проект был поддержан губернатором и имел три вида направленности: история, мифология и поп-культура. Выступали разные организации: музей Арсенева, арт-сообщество Hero4Hero, Институт истории. Наша задача была выступить экспертами в аспекте мифологии народов Дальнего Востока. Пришлось даже самому поработать и сделать видеолекцию для людей, которые не разбираются в мифологии, фольклоре коренных народов Дальнего Востока. Эта видеолекция нужна, чтобы создатели игр на что-то опирались. Хакатон проходит очень сжато — в недельные сроки. Команды с 45 регионов создали 17 игр. Причем члены одной команды могут находиться в разных городах. Сотрудники Института истории, как эксперты, должны просмотреть визуальный ряд, насколько достоверно сделано, потому что участники за основу брали сюжеты из сказок. Я ощущаю поколенческий разрыв и мне пришлось привлекать племянника для того, чтобы пройти игру. Чтобы ее оценить, надо по ней двигаться вместе с героем этой игры.
— Вы можете вспомнить, какие сюжеты для игр были выбраны из легенд и истории Дальнего Востока?
Роман Гвоздев: Была игра, которая написана по сюжету сказки «Сирота Мамбу». Мальчик теряет родственников, случается беда, он ищет свой народ, теряет свой народ, происходят приключения. Создатели игр в очень короткий срок попытались прорисовать эту историю. Изначально мы хотели взять археологию, но с ней сложнее. Этнография есть в нарисованном виде. В музейных коллекциях можно представить, как жили, какой был быт коренных народов: удэгейцев, нанайцы и т. д. Археология больше про научные книги, музейные коллекции, но прорисовать картинку будет сложнее, поэтому выбрали этнографию.
— У института это был первый опыт консультирования такого мероприятия?
Роман Гвоздев: Да. Это необычно и изначально у нас было неоднозначное отношение. У меня тоже, потому что мы все работаем по своим планам. В начале я не совсем понимал свою роль. Я сейчас рассказываю, как все выглядит, а изначально было непонятно, где моя роль, как я консультирую, что я создаю, за что отвечаю. Эти вещи выяснились в процессе.
— Работа именно с видеоиграми, закончена. Но началась не менее интересная работа — это мультфильм.
Роман Гвоздев: Возникла инициатива по созданию мультфильма, уже по археологии. Я не в числе создателей, а больше связующее звено на одном из этапов, потому что я знаю лично художника, который рисует мультфильмы в собственной студии — Дмитрий Проскуряков. И мой друг археолог, который знает историю Бохая. Это первый опыт, когда государство Бохай будет прорисовано не в учебниках, не в научной литературе, а именно в виде изобразительного искусства. Очень сложный проект, в котором еще не до конца ясен формат. Эта история больше в научном поле.
— Насколько такие мероприятия, как Хакатон по созданию видеоигр про историю, а также мультфильм, помогают заинтересовать молодежь в изучении истории родного края?
Роман Гвоздев: Одна из проблем современного поколения, многие об этом пишут и говорят, что якобы молодежи ничего не интересно. Но дело в том, что мы переживаем бурное развитие технологий и зачастую среднее поколение остает от молодежи. Мы со своими более традиционными технологиями им немного неинтересны. А раз неинтересны, значит их сложно этому обучить. Сегодня возник термин геймификация, но по факту он уже давний: сейчас под геймификацией подразумеваются именно компьютерные игры. Но раньше это могли быть даже исторические реконструкции. Но сейчас настало такое время, в которое сложно в принципе заинтересовать. Есть даже научные разработки о том, что молодежь находится в таком состоянии, когда огромный поток информации подавляет заинтересованность во всем. Почему сейчас идет речь о формировании конспирологического мышления? Не владея критическим мышлением сложно выявить подлинную информацию, и зачастую сенсационная информация, не являясь правдой, закрепляется в голове и мы часто сталкиваемся с тем, что люди не умеют критично воспринимать эту информацию. Если мы хотим преодолеть этот барьер, нам надо использовать современные технологии и в обучении по истории, культуре. Они не заменят полностью традиционное обучение, но на данном этапе, но включать их надо. Едва ли современные технологии могут полностью заменить стандартное обучение, потому что есть сложные философские вопросы в истории, культуре, политике, которые с помощью игр не решить. Но есть вопросы, которые вполне поддаются, и здесь важно создать правильный контент, для чего и нужны эксперты. Велика вероятность создать контент, но не научный и не совсем соответствующий реальности, но это вопрос контроля и правильного определения задач.
— Но, тем не менее, как один из инструментов, чтобы заинтересовать?
Роман Гвоздев: Если эти технологии пришли, надо их использовать, а не пытаться сопротивляться.
