Василий Головин и настоящий патриотизм: "Особый взгляд" Андрея Островского
«Особый взгляд» - авторская программа приморского журналиста, публициста и краеведа Андрея Островского. Современная интерпретация событий прошлого, которые повлияли на ход истории Приморья, а также анализ текущих политических и социальных явлений.
Андрей Островский, журналист: "Середина весны – прекрасное время: тепло, лезет первая зелень, а у девушек откуда ни возьмись опять появились стройные ножки. Ну, весна и есть весна, что тут говорить.
Хотя первая памятная дата, которой хотелось бы коснуться в ходе сегодняшнего разговора, касается вещей или, скорее, территорий холодных, можно сказать ледяных. Мне как-то даже странно, что она прошла фактически незамеченной, особенно на фоне нынешнего государственного интереса к Арктике. Причем дата совершенное круглая. Так вот ровно 100 лет назад прямым Постановлением Президиума Центрального комитета СССР (то есть фактически Советского правительства) были, по сути, впервые и совершенно официально определены границы северных полярных владений Советского Союза, а Арктика – в ее советской географической части – была признана нашей суверенной территорией. Если дословно, то Постановление называлось «Об объявлении территорией СССР земель и островов, расположенных в Северном ледовитом океане». Важная деталь: территорией СССР в документе объявлялись – цитирую – «все, как открытые, так и могущие быть открытыми в дальнейшем земли и острова». Важная ремарка: с легендарных экспедиций Русанова, Седова, Вилькицкого и других знаменитых исследователей не прошло на тот момент еще и 10-15 лет; Арктика еще дышала первооткрывательской свежестью, и горячие головы, энтузиасты вполне допускали, что чем чёрт не шутит – вдруг Земля Санникова и вправду существует? Кстати, тогда, в 1926 году, не прошло еще и двух лет с того августовского дня 1924 года, когда пришедшая из Владивостока на канонерской лодке «Красный октябрь» экспедиция срубила на острове полярном Врангеля флагшток, на котором развевались английский и канадский флаги. Так что закрепление суверенности было отнюдь не случайным или сиюминутным ходом; на наши полярные территории добрые в кавычках соседи смотрели с плохо скрываемым аппетитом и завистью.
Сегодня, ровно век спустя, наша Арктика, особенно Северный морской путь в государственных доктринах официально признаны стратегическим преимуществом России в 21 веке. Дальше, конечно, заглядывать трудно, также, как и не стоит считать себя Кассандрой, но, думаю, что это наше стратегическое преимущество не только в 21 веке, а вообще – на века. И кстати, нас, хоть и живущих на широте Сочи и Ницы, это касается в полной мере. Весь ледокольный флот региона, оперирующий в самой трудной для мореплавания Восточной Арктике, как и транспортные суда тяжелого ледового класса базируются на Владивосток. И главная цель, и задача, ради которой строилась супер-верфь в Большом Камне – она ведь тоже, в первую очередь, именно про это – про строительство танкеров и газовозов арктического класса. А теперь там еще и ледокол будущего строится, на который, признаться, ужасно хочется посмотреть. Очень надеюсь, что повезет, рано или поздно.
И еще одна круглая дата, которая, боюсь, тоже пройдет незаметно, хотя и совершенно этого не заслуживает. 19 апреля исполняется ровно 250 лет со дня рождения одного из самых великих, на мой взгляд отечественных мореплавателей Василия Михайловича Головнина. Он не открыл Антарктиды, как Лазарев с Беллинсгаузеном, не совершил первую русскую кругосветку, как Крузенштерн, хотя и повторил его маршрут буквально пару лет спустя. Знаете, говорить, что он - мой кумир будет как-то высокопарно и пошло. Но я искренне перед ним преклоняюсь, и сейчас попытаюсь объяснить почему. Сейчас вот самое модное слово – патриотизм. Гоняют его и в хвост, и в гриву, приклеивая порой вообще не понятно к чему. Может, я уже рассказывал эту историю про Головнина, но не откажу себе в удовольствии в таком случае рассказать ее еще раз, потому что по мне так, настоящий, глубокий патриотизм – это именно его поведение. Вот эта история.
Как известно, в экспедиции Крузенштерна с особой миссией находился граф Резанов, который должен был вступить в дипломатический контакт с Японией. Это была крайне важная задача, потому что именно в это время, в начале 19 века бурно развивалась Русская Америка, которая постоянно сталкивалась с острым дефицитом продовольствия: как-то на Юконе и Клондайке хлеб не сильно колосится и коровы пастись не хотят. Договориться с японцами о закупках продуктов и доставке их на Аляску и было сверхзадачей Резанова. Однако Япония была в тот момент абсолютно закрытым, капсулированным государством, где в единственный южный порт Нагасаки изредка пускали голландских и португальских купцов. И все. Миссия Резанова с треском провалилась. Обозленный граф отдал двум подчиненным офицерам – Давыдову и Хвостову – приказ попугать сахалинских и курильских японцев. Причем, как показало дальнейшее расследование, приказ был отдан как-то криво, в запечатанном конверте с непременным условием вскрыть и прочитать по прибытии на место. Вскоре оба офицера на фрегате «Юнона» и тендере «Авось» (да-да, те самые названия) обстреляли с моря несколько японских поселений в заливе Анива на Южном Сахалине и на островах Итуруп и Кунашир. По возвращению в Охотск оба они были арестованы, отправлены в Санкт-Петербург и преданы военному суду за самовольные действия. Японцы, однако, этого не знали и начали смотреть на русский военно-морской флаг, как на исключительно враждебный. В свою очередь, спустя пару лет Головнин выполнявший на шлюпе «Диана» кругосветку, и тоже ничего не знавший об этом инциденте, получает задание описать Шантарские и Курильские острова. Совершенно спокойно подходит к Кунаширу и 11 июля 1811 года высаживается на берег с небольшой группой соплавателей и с исключительно исследовательскими целями. И сразу вместе со всей группой (всего их было семь человек – три офицера и четыре матроса) попадает в японский плен. Вскоре их перевозят на Хоккайдо и держат в плену больше двух лет; только в октябре 1813 года после долгих и сложных переговоров Петр Иванович Рикорд (да-да, тот самый, в честь которого назван наш остров) сумел вызволить пленников. Теперь внимание: представляете, с какой скоростью в начале 19 века распространяется информация? На суше со скоростью скачущей лошади или почтового голубя, а между континентами со скоростью парусного судна. Не шибко быстро, не как сегодня. Так вот в течение всего заключения Головнин вел дневник, он был издан в 1816 году, переведен на многие европейские языки и стал буквально бестселлером. И где-то в марте 1813 года Головнин делает в дневнике следующую запись. «Японцы рассказали, что в Нагасаки пришло португальское судно. Португальцы сообщили, что Наполеон вторгся в Россию, сжег Москву, а русские отступили вглубь страны. Мы долго смеялись». Еще раз: вот реакция русских офицеров и матросов, сидящих в заключении чёрт знает где, в конце географии, и не ведающих о своей дальнейшей судьбе, на известие о вторжении Наполеона и отступлении русских. Мы долго смеялись. То есть они даже допустить такой мысли не могли.
Повторюсь: это все к вопросу о том, что такое настоящий, а не показной патриотизм. Кстати, поселок на Кунашире, где Василий Михайлович и сотоварищи попал в плен, теперь так и называется: Головнино".
"Вести: Приморье" в МАХ. Подписывайтесь!
