Выставка «Советский модернизм. Большой Владивосток» без слов расскажет много о столице Дальнего Востока
Ну, я люблю нынешний Владивосток, но этот Владивосток вживую я не видел, наверное, было бы интересно его посмотреть. Но я почему-то вот на эту фотографию смотрел, где Хрущев приехал, там машет шляпой, не знаю почему.
- Брусчатка? - Да нет, момент истории, наверное, просто.
«Советский модернизм и Большой Владивосток». Практически весь третий этаж штаб-квартиры музея-заповедника истории Дальнего Востока имени Арсеньева посвятили мечтам жителей морского города и некоторых, особо смелых, архитекторов 50-х, 60-х, 70-х годов. Но, вполне возможно, что придет на выставку увлеченный градостроительной наукой посетитель и подумает, а было бы неплохо, если бы некоторые из задуманных тогда планов стали бы явью. Погрузиться в полутьму выставочных залов «Вести: Приморье» напросились пораньше, за полтора часа до открытия. И, кстати, не зря.. Столкнулись с художником-декоратором выставки. Тема ему очень любопытна с профессиональной точки зрения.
Михаил Чувакин, художник-декоратор выставки «Советский модернизм. Большой Владивосток»: «Вроде, как центр должны были вообще перестраивать полностью. И я рад, что его не перестроили, что центр остался таким, какой он есть, каким я его люблю сейчас. А как-то был на Баляева, но вот этот район мне никогда особо не нравился, потому что там куча развязок, и как-то, ну, по ощущению было там всегда неуютно».
Владивостокские картинки. Вполне реальные и оставшиеся лишь на чертежах, эскизах, в головах архитекторов. Как формировался, строился и какими смыслами должен был жить город, которому ещё в конце 50-х прошлого столетия, в буквальном смысле, сделали наказ - стать главным на тихоокеанском побережье Советского Союза. Автором идеи история назначила Никиту Хрущева.
- Ходил же, наверняка, смотрел?
Андрей Островский, журналист, общественный деятель: «Конечно».
- Есть что-то, когда вот возле какого-то снимка что-то в сердце защемило?
Андрей Островский, журналист, общественный деятель: «И не возле одного! Потому что… Речь о цирке, например. Я пошел в первый класс, на месте цирка стояли одноэтажные, двухэтажные деревянные домики, где жили мои одноклассники. На моих глазах, когда учился в первых классах, их снесли. Вырыли огромные котлованы, стали строить цирк. В этом котловане плавал на плотах в девятилетнем возрасте!».
Ну так вот, про Хрущева. Дважды он свалился нам на голову и, надо сказать, с хорошим результатом. Сначала в 54-м, по итогам этого визита родился грандиозный замысел - проект «Большой Владивосток». И, удивительный парадокс, несмотря на то что город был закрытым, он должен был стать образцово-показательной, этакой «витриной». В 59-м Никита Сергеевич заявит о себе вновь. Возвращался он из США. Америка, и особенно Сан-Франциско, произвели на него сумасшедшие впечатления! Прилетел и заявил - «Владивосток должен стать советским «Сан-Франциско»! Ура! И пошло-поехало! Город стал в большую стройку превращаться. На выставке в музее - хронология тех лет.
Андрей Островский, журналист, общественный деятель: «Вообще я хочу сказать, на мой взгляд, очень субъективно, я сейчас говорю не от лица музея, а от самого собственного имени. На мой взгляд, это одна из самых рискованных выставок музея за последние годы. Потому что, когда мы говорим про потрясающе прекрасные и удивительные работы Фаберже, это вызывает только восхищение. Когда мы говорим про эпоху Петра I, Беринга, Муравьева-Амурского, это может вызывать только восхищение благородством, умом и упорством этих людей. В данном случае мы говорим о том, что было буквально вчера. Это было на кончиках пальцев!».
Люди, которые моего возраста или чуть старше, это все прекрасно помнят, знают, видели и вспоминают. И в данном случае, любая неточность, любая наша ошибка сразу у этих людей вызовет эмоцию.
- Немного не соглашусь, поспорим. Лично мне вот эта выставка, мое детство это начало 80-х, куда интереснее.. Я все понимаю, Петр Первый и так далее, но это у меня вызывает больше каких-то личных историй..
- Конечно! Это я хорошо понимаю, это естественно, потому что здесь вот затрагиваемые людей то, что связано лично с ними.. Это, конечно, людей цепляет ближе, потому что это касается буквально каждого. И нарисовано на картах микрорайона, человек может сказать, только это мой дом, а здесь Федька жил, а здесь Колька, я это все помню, только вот эти дома так и не построены, скажет человек.
Каким мог стать Владивосток, каким он, к счастью, стал, и каким, так же к счастью, но не стал! Тут единой оценки быть не может. Генпланов у столицы тихоокеанского побережья было много и, скажем честно, не все они друг с другом «дружили». Ура, не снесли исторический центр, это плюс. А вот план застройки конкретно Голдобина и Змеинки в тех замыслах был все-таки лучше. И даже современный район от Дальзаводской до Авангарда сильно проигрывает задумке тех лет. Кстати, некоторые образы будущего Владивостока архитекторы 50-х и 60-х черпали с улиц Москвы и с нуля восстанавливаемого города на Волге- Сталинград, он же - Волгоград.
Андрей Островский, журналист, общественный деятель: «Это очень сложная попытка рассказать о новейшем времени, всегда очень сложная. Потому что она не может быть безоценочной, а любая оценка эмоциональна. И здесь нам очень важно совпасть, конечно, музею в его рассказе, совпасть с эмоцией в аудиторию, попасть в один баланс, угадать, что мы вместе. Это очень важно».
Владивосток получился таким, какой он есть. Он и сейчас пытается подружить в себе две стороны медали- кстати, именно отсюда и вырастают его архитектурно-планировочные проблемы. Главная военно-морская база Тихоокеанского флота, город-крепость или все-таки открытый порт Владивосток?! Какой-то микс несовместимого. И, конечно же, некоторые кварталы хочется снести уже сейчас- 64ый, 71ый, Тихая, Змеинка, Окатовая и даже Вторая Речка… Их внешний вид спасает только рельеф и морской визуал. Архитекторы старались думать о красоте фасадов, но задачи перед ними ставились другие- упростить, удешевить и так далее.. Типовые панельки.. это всего лишь панельки.
Андрей Островский, журналист, общественный деятель: «Из того, что не получилось в течение последних столетий, не получается до сих пор, это вынос нефтебазы с Первой Речки. Она с 20-х годов во всех планах стоит на вынос. Уже 21-й век, скоро середина 21-го века, там ничего не шевелится, даже близко».
Вот это да. А всё остальное, например, что происходит в городе, если не 100% воплощается, то, я думаю, что ключевые вещи всё-таки находятся в реализации.
Гуляем по выставке с Островским. Эта тема для него со всех сторон родная. Во-первых, он во Владивостоке родился, в 59-м. А во-вторых, его отец инженер-строитель. Бесконечно много личных историй вспоминается, и, безусловно, они появятся у вас. Не пожалейте времени и тоже здесь погуляйте. Велик шанс, что застрянете надолго.
- В какой советский Владивосток вернулся бы ты?
- Да не стал бы возвращаться. Вот не стал бы. Сегодня лучше. Лучше. Без дураков.
Максим Каленник, «Вести:Приморье».
