«Душа болит за старину»: дома царской постройки распродают во Владивостоке
В Приморье большая распродажа памятников культурного наследия. ДОМ РФ и Минкульт страны выставили на аукцион 16 лотов. Это дома царской постройки, которые нуждаются если не в срочном спасении от полного разрушения, то, как минимум - в капитальном ремонте. В списке лотов есть здания, в восстановление которых уже мало кто верит, внешне они едва ли отличаются от руин. Но с точки зрения реставраторов, их вполне реально вернуть к жизни.
- Вот мне кажется, это надо сносить и строить заново копию. То есть этот больной, помните мультик про Буратино? Больной скорее мертв, чем жив и так далее.
- Ни в коем случае сносить нельзя. Здание чудесное, все можно отреставрировать.
Главное, разработать проект на сметную документацию, провести хорошие обследования, взять шурфы и только восстанавливать!
- Например, этот шов, как его сшивать?
- Ну, это разрабатывается проектное решение. Спокойно это все делается.
Эксперт российской величины, знает, что говорит. Ольга - и строитель, и знаток в деле восстановления старины. Это семейный ген: ахнула, когда решила вплотную заняться родословной семьи. Корни тянутся к созидателям эпохи Петра Великого. Да чего ходить далеко — отец, Александр Субботин, делу спасения или восстановления из небытия «каменных жемчужин» большую часть жизни посвятил. Арка Цесаревича, Марфо-Мариинская обитель, филармония, бронзовые Борцы на центральной площади Владивостока...
Александр Субботин, меценат, строитель: «Я говорю, если всех женщин нарядить в одно платье, как это будет смотреться, да? Поэтому то, что мы делаем, восстанавливаем это все хозяйство, эту красоту, я не скажу, что первобытную, но достаточно старую. Это на самом деле очень здорово. И я горжусь, и дочками горжусь. И работой, которую мне довелось сделать. Это счастье просто. Может, знаете Шугурова Петра Егоровича? Герой соцтруда. Он мне звонит: Субботин, приезжай на это место, где была арка. Я приезжаю: садись на кучу дров. Я сел».
Значит, ты не встанешь, пока не согласишься делать эту арку.
- Это был шантаж?
- Да, шантаж. Ну, герой соцтруда, я не могу отказать. Ну, вот пришлось делать. И на самом деле это счастье. Это мало кому в жизни удается.
Вот даже такой объект построить. И, в принципе, все-таки были фотографии, были какие-то чертежи. Мы сделали. Единственное, что мы подняли купол, где-то почти на два метра. То есть купол сейчас выглядит как ракета. Он был более придавливаемый. Он был купеческий.
Продолжаем обсуждать с Ольгой судьбу «заброшенной жемчужины» на Светланской. Здание бывшей библиотеки на остановке «Дальзавод». Купец 2-й гильдии Василий Жариков построил его в 1902-м, большим человеком был. Много чего для Владивостока сделал, его могила затерялась на уничтоженном Эгершельдовском кладбище. Не потерять бы и его наследие на Светланской, 119!
Ольга Староверова, генеральный директор строительной компании, реставратор: «Чудесное здание, все можно отреставрировать. Все можно сделать. Просто это тяжелая работа, долговременная. Я обожаю все эти памятники, все старые здания. Я бы вообще все делала, потому что, когда захожу, я аж дышать не могу от того, как это классно, когда это было давно сделано».
Люблю такое все.
Жариков открыл здесь гостиницу «Европейская» и винно-бакалейный магазинчик. С 1913-го здесь была библиотека. В 90-х по фасаду пошли трещины, в 2005-м оно окончательно опустело и, некогда красивейшее здание, ровно четверть века одиноко разрушается.
Ольга Староверова, генеральный директор строительной компании, реставратор: «Место очень хорошее, перспективное здание, чудесная площадь. Я думаю, что повезет тому, кто возьмет это здание».
ДОМ.РФ и Минкульт страны хотят найти инвестора, который выкупит «рассыпающуюся красоту», восстановит ее и, как вариант, сделает здесь гостиницу, ресторан, собственный офис… Всего в распродажном списке каменной старины — 9 адресов в Уссурийске, 6 во Владивостоке и еще один, возможно, супер-эксклюзивный, но при этом самый противоречивый - замок Янковского в селе Витязь. О его восстановлении мечтает еще один из семьи профессиональных строителей-реставраторов.
Ирина Субботина, архитектор: «Я защищала диплом по нему в Московском институте искусств и реставрации. И до этого времени я вообще не знала о Янковских. Мне сказали - возьмите на диплом Дом Янковского в Витязе. Я говорю, это что ли Олег Янковский? К сожалению, так было. Кто это я не знала, я первый раз услышала эту фамилию, когда стала разбираться. Съездила на дом. Познакомилась с историей семьи, я просто так впечатлена была! Настолько... этим масштабом людей, которые здесь жили, развивали наш край. И тем, что от всей этой истории гигантской осталось всего одно здание, и оно такое красивое и необычное. Здание стоит разрушенное и никому не нужное. И как-то я занялась этой историей».
- И вот сколько лет вы без замка Янковского уже никак не можете?
- Я с 2013 года занималась.
Замок Янковского тоже давно обещают восстановить. В 2011-м его владельцем стал ДВФУ - право оперативного управления было зарегистрировано в реестре. Но прошло 15 лет, а историческое достояние продолжает разрушаться.
Ирина Субботина, архитектор: «Я очень надеюсь, что сдвинется! Развивается туризм в крае, я верю, что он разовьется. Сама бухта Витязь. Она имеет настолько интересную историю, там сплелась история нашей страны. Поэтому дом Янковского, он может быть прекрасным центром, чтобы быть жемчужиной этой бухты».
Глава семьи, его называют Сан-Санычем, подтверждает - при щепетильном, максимально дотошном подходе к делу, а если еще и чертежи имеются - восстановить можно практически все. А если остались лишь фотографии - применяется метод, который, если простым языком, называют - фотограмметрией.
Александр Субботин, меценат, строитель: «Вот три причины, что у тебя идут хорошо дела. Ну, более-менее строительство. Вот как вот три причины. Я говорю, это знания. Первое, второе, опыт. Третье, какая-то доля авантюризма. Вот как бы и многие соглашаются с этим. И на самом деле все это приходит с опытом».
Болит у Сан-Саныча душа за владивостокскую старину. Например, за Народный дом. Подрядчик, которому доверили его восстанавливать, уже дров наломал.
Александр Субботин, меценат, строитель: «Они начали с чего? Вот фундаменты, да, церкви. Они взяли, выкопали траншею ниже подошва фундамента. Понимаете, да? То есть еще ниже, чем был фундамент? Конечно. Раньше, да, фундамент въелся в грунт. Там уже грунт мощный стал. Какой бы он ни был. А то, что они выкопали, то, что туда попала вода, все стало расслабляться и началось. И, конечно, второй этаж, там, трещины, палец можно засунуть. И сейчас я даже не представляю, что там делать. И надо перепроектировать».
Самое сложное при восстановлении утраченного - найти подходящий материал. Камень, черепицу, древесину - по своим качествам и внешнему виду они должны быть максимально идентичны оригиналу. Здесь надо быть материаловедом, химиком, плотником…
Александр Субботин, меценат, строитель: «Ну вот, к примеру, сейчас на собор на площади меня приглашали. Вот новый. Значит, начали отделывать, внутреннюю покраску делать. Мы бесплатно сделали. Если обращали внимание, вот подойти даже сейчас к фасаду, там особенно где стилобат, нижняя часть, выщелкивается кирпич. Красивый очень кирпич, очень красивый. Но кирпич не керамический».
Понимаете? И кирпич выщелкивается. Это одно. И, второе, то, что этот кирпич от стен, особенно которые выходят к морю, внутри, когда художники приехали, это же, представьте, сумасшедшие деньги, стены расписывать в храме, в соборе. Там такой слой грязи. Оказались водоросли!
- По храму пошли водоросли?
- Внутри. То есть они сквозь кирпич проходили. И вот мы сделали анализ. Мы сделали подготовка, чтобы решить вопрос, какую технологию надо применить. Мы эту технологию предложили.
Один из самых интересных проектов для семьи Субботиных-Староверовых – восстановление особняка на Пологой, 67. Дом, который когда-то историки отнесли к Иоганну Лангелитье, но, скорее всего, его владельцем был Михаил Суворов».
Ольга Староверова, генеральный директор строительной компании, реставратор: «Нам пришлось полностью перебрать весь фасад и перебрать из царского кирпича. Кирпич собирали по всей России. Фасад же как идет? Однорядная цепная кладка или двухрядная. То есть это в полкирпича и в кирпич».
И мы вот выбивали полкирпича, потом выбивали в кирпич, и, получается, снова царский кирпич восстанавливали. Там когда-то делали ремонт и применили неправильную технологию. Сделали очень жесткий раствор, и был очень мягкий кирпич. И вот когда на мягкое накладывают жесткий… принципы какой основной реставрации? То есть следующий слой должен быть слабее, чем предыдущий.
А, получается, у нас был слабый кирпич и был сильный раствор. И раствор сильный оттянул на себя кирпич. И поэтому вот фасад разрушился. А он еще не отапливался, получается, на методы замораживания и размораживания, и поэтому все отвалилось. И нам пришлось полностью перекладывать весь фасад из кирпича. Раскрыли существующие проемы, которые как бы их не было видно, но после того, как мы отбили штукатурный слой, мы нашли новые проемы. Просто очень интересно было.
Ольга шутит - «руки чешутся», хочется взяться за возрождение этой старины. Такой же вердикт по другому наследию царской эпохи- один из домов комплекса военного госпиталя на Эгершельде, 1904 год. И, не смотря на отсутствие крыши и ряда балок перекрытия, общее состояние этой постройки даже лучше, чем у многих других.
Ольга Староверова, генеральный директор строительной компании, реставратор: «Надо прикладывать руки! Это должны быть именно люди-реставраторы. Которые восстанавливают ковку, это деревянщики, которые точат руками. Старинные технологии - это почти все ручная работа! А сейчас их почти не осталось, народ не хочет этим заниматься, особенно молодежь. Им это не интересно!».
А пока.. Мечтают Субботины вернуть городу два потрясающих артефакта на дом-красавец с Океанского проспекта. Бывшее японское консульство, а будет — городской ЗАГС. Речь идет про двух грифонов, которые который год в черных коробках живут и восстановить скульптуру бога Меркурия на крышу. Они знают - это совершенно реально!
Это ж мне нравится, я строитель. Я всю жизнь на стройке. Я с самого детства, мои первые воспоминания с детства, я в 2 годика сижу на куче щебенки на стройке, где папа работал.
