Удэгейцы бережно хранят память о своих героях Великой Отечественной войны
«Белые пятна» в отечественных архивах. Даже сейчас, спустя 81 год после Великой Отечественной, нет точных данных сколько представителей коренных малочисленных народов ушло на войну. Причина в особенностях их учета в то время — в армию их почти не призывали, а когда всё же пришлось — многих отправляли на фронт с ближайших к местам их расселения сборных пунктов. Удэгейские общины Приморья провели огромную работу в поиске судеб своих земляков.
— В сентябре 45 года мой прадедушка участвовал в войне с японцами. Из 180 человек в его подчинении погиб лишь один. Был один случай, который ему запомнился сильно — был дан приказ — освободить от японских захватчиков станцию Хаунхэ. Прадедушка, чтобы оценить ситуацию, повел взвод раньше на сутки. Но сам при атаке получил ранение в живот.
Сочинение Александры Сеидовой. Сейчас она в 9-м классе рощинской школы. Своего прадедушку, Александра Кялунзигу, она не застала. Все, что есть в семейном архиве — хранили все послевоенные поколения рода.
Александра Сеидова: «Я как-то сидела с бабушкой на кухне, она мне рассказала о страшном послевоенном времени. Когда нечего было есть и детей кормила моя прабабушка, повариха, Зинаида Демьяновна Голубцова из села Санчихеза, сейчас это Островное».
Собственно, чаще всего так и происходит, за рассказами на деревенской кухне у печки и узнаешь свою родословную. Главное успеть это спросить, зафиксировать, записать. Ведь потом чаще всего что-то узнать уже не получится, ищи по районным, краевым, военным архивам и не факт, что найдется. Александр Додгдович родился где-то на реке Иман, после 7 класса пошел в спасскую школу сержантом, и в 45-м, ему было 22, его призвали на советско-японскую, его часть наступала со стороны современного Дальнереченска. Все ордена и медали, фотографии, грамоты о своем герое сначала сберегли его дети, потом внуки, а теперь — правнучка.
Александра Сеидова: «У меня папа русский, а мама удэгейка и мне нравится участвовать в мероприятиях удэгейских. Хотелось узнать все национальные блюда, новый год удэгейский очень интересный. Он в феврале проходит, мы собираемся общинами».
А это окрестности села Дальний Кут, речная переправа через Иман. Здесь собирались будущие фронтовики из заречных ближайших сел, где в те годы проживали в основном малые народности. На склоне сопки, прямо над паромом и напротив подвесного красавца-моста длинной в 260 шагов, местные общины установили памятник ушедшим на фронт. На гранитных плитах добрая половина фамилий — здешних малых народов.
Валентина Габова (по роду — Кялунзинга), житель с. Рощино, председатель семейной общины «Буа Хони», («Дикая тайга»): «Человек 150 ушло. Из Вакумбе, Дерсу и Санчихезы. Там такое место красивое. Много наших родственников ушло и дедушка мой. На моей памяти кто там вернулся. Дядя мой, дед мой, и еще три человека. Один вернулся без руки. Они рассказывали, что русского языка почти не знали и команды толком не понимали. Но факт тот, что они были охотниками, они белке в глаз попадали, их забирали. Они были снайперами».
Мало вернулось удэгейцев, нанайцев и орочей с войны. По самым свежим данным из Приморья и Хабаровского края их ушло более двух тысяч. Самые частые посетители этого небольшого мемориала над Иманом — туристы. Если и вас сюда судьба занесет — не поленитесь пройти 260 шагов по подвесному мосту и всего пару десятков ступеней в горочку к памятнику.
Максим Каленник. "Вести: Приморье".
"Вести: Приморье" в МАХ. Подписывайтесь!
