Узоры одежды таят в себе генетическую связь народа удэге с природой
В этих узорах - едва ли не генетическая связь с реками, тайгой и с ее дикими свободными обитателями. Национальные орнаменты народов Дальнего Востока — это первое, что привлекает любого, кто интересуется этнографией. Их можно увидеть на одеждах и предметах бытования. «Вести: Приморье» продолжают марафон репортажей про удэгейские легенды.
Спирали-завитки и ленты синих волн. Такого богатого и яркого разнообразия красок в национальной одежде удэгейцев, нанайцев, тазов и орочей во времена освоения Уссурийского края, конечно же не было.
Валентина Габова, (по роду-Кялунзинга), житель с. Рощино, председатель семейной общины «Буа Хони», («Дикая тайга»): «Это ручной труд. А наши бабушки при свечах это вышивали. У меня на один халат ушло два месяца».
Но, взгляните на кадры кинохроники 50-х годов, или на эксклюзивные экспонаты в музеях - истории Дальнего Востока имени Арсеньева или академического Института археологии и этнографии, что на Пушкинской. Синие, красные, желтые оттенки. Не такие насыщенные как сейчас, но все же - красиво.
Юрий Латушко, зав. лабораторией антропологии Северной Пасифики, кандидат исторических наук: «Я всегда говорю, что этнография - это красиво! Вы представьте, что у вас не будет этих красок!? Я понимаю, что про эстетику меньше всего думают, но сначала зарождалась эстетика, а потом этика. Сначала закрепилась полезная привычка в коре головного мозга получать удовольствие от мыслей о красоте. А потом уже развивалось общество».
О сфере интересов Юрия Латушко коротко не скажешь и даже в титры не уместишь. В географическо-антропологическом смысле - вся Северная Пасифика. Антропология культурная и политическая, все составляющие аккультурации. Для не сведущего это настолько сложный микс.. А сколько экспедиций, этнологических и археологических, им пройдено и земли перекопано.. Про таких принято говорить - «ходячая энциклопедия», успевай записывать!
Юрий Латушко, зав. лабораторией антропологии Северной Пасифики, кандидат исторических наук: «Оказывается, после 40+ люди почему то вспоминают. А потом бабушкины рецепты вспомнят. У нас есть в культуре активная информация и пассивная. Если группа живет длительное время на какой-то территории, то она сохраняет эту память. Может, даже, если хотите, на уровне подсознания. Общая обстановка рождает какие-то ответы, которые в общей истории уже были».
Ольга Бурухина, (по роду-Кялунзинга), житель с. Рощино, семейная община «Буа Хони», («Дикая тайга»): «В этноцентре проводим уроки. Вышиваем, амулетики плетем. Самобытность, идентичность. Мы просто будем как все, если не будем поддерживать эту культуру. Мы так же сейчас живем в ногу со временем, учим бытовым словам языка».
Частицы традиций коренных народов стараются сохранить небольшие общины приморской глубинки - кухню, обряды, орнаменты. А куда большая часть материального и культурного наследия этого крохотного мира останется в книгах, документальном кино и музейных коллекциях. Время больших этнографических экспедиций для поиска чего-то неизведанного, как и эпоха географических открытий, безвозвратно ушло.
Максим Каленник, «Вести:Приморье».
