Происшествие в Японском море: история 1986-го – трагедия на теплоходе «Туркмения»

Удивительные кадры, снятые моряком ВМС США с крейсера «Ривз». Июнь 1986-го. Советский пассажирский теплоход «Туркмения» совершает круиз с японскими туристами вдоль японского архипелага, а параллельным курсом идет «военный американец». У «Ривза» была особая задача - он шел в центральную часть Японского моря следить за маневрами «Минска»- авианосца Тихоокеанского флота СССР. И американский «Ривз» и советский «Минск» будут списаны в 93-м. А вот «Туркмения» всего через 5 месяцев после этой съемки. 

Владивосток, 4 ноября 1986-го. Всего плюс 5 и ветрено - погода по сезону. С утра на перроне Морского вокзала - столпотворение. Мамы – папы - дедушки и бабушки отправляют детвору в эксклюзивное путешествие на теплоходе «Туркмения».

Морской круиз вдоль побережья по маршруту Владивосток – Находка – Преображение – Ольга - Владивосток. На борту - 433 человека, причем 292 - это детвора. И это плавание многим запомнится навсегда.

В ночь с 9-го на 10 ноября пассажирский красавец-теплоход «Туркмения», практически полностью заполненный людьми, начнет гореть в открытом холодном Японском море.

Светлана Шпилько: «Все очень просто, работала на радио в детской редакции. И тут приглашают в этот круиз. Это были дни детского творчества».

Сергей Еремин: «Я был инженером-конструктором первой категории ДВ ЦКБ Морфлота. Там сейчас Регистр. Там же это КБ и находится. Это гражданское КБ, которое занималось судоремонтом. Но с морем я был связан по своей специальности основной- судовой электромеханик».

Светлана Шпилько: «Осенние каникулы, лучшие дети, ну как можно было отказаться!? А еще в дирекции круиза была, помогала его организовать, а все организовывал «Спутник»».

Сергей Еремин: «Я был достаточно активным общественным деятелем и руководил Общественным советом молодых специалистов. И в крайкоме комсомола меня знали. Они проводили на ноябрьских праздниках конкурс детского технического конкурса на «Туркмении»».

Для тех лет это было в порядке вещей. Пассажирский флот Дальневосточного морского пароходства насчитывал полтора десятка теплоходов океанского класса. Работа на любом из них- вне зависимости от судовой роли- была мечтой для многих, кто грезил морями и дальними плаваниями. Устроиться на них — это почти что фантастика, как слетать на Марс. Ведь чаще всего пассажирами этих белоснежных морских красавцев были не советские граждане а иностранцы- на круизных рейсах в Австралии, Новой Зеландии, Японии. Для ДВМП в частности и для советской экономики вообще это был один из самых легких способов заработать валюту.

Но был и пассажирский каботаж вдоль дальневосточных берегов Советского Союза. Ряд рейсов были регулярными, они стояли в расписании - на Камчатку, в Магадан, на Сахалин и по Приморью.

Но особенно популярными были рейсы заказные: экскурсионные, праздничные. Не более десяти за год. И попадали на них всегда по разному, чаще - по особому списку - благонадежные, ответственные, передовики производства, всевозможные почетные лица и, что греха таить, бывали и блатные. 

Иногда такие экспресс-путешествия делали и для юных приморцев. Как и в этот раз. На «Туркмении» собрались лучшие детские творческие коллективы Приморья - танцоры, музыканты, а еще отличники юношеских спортивных студий и технических кружков. 292 ребенка. А что касается взрослых - 127 - это экипаж и еще 14 - руководители детских групп и среди них - журналист радиопрограммы «Приморский пионер» Светлану Шпилько и Сергея Ерёмина- сейчас он занимается краеведением, историей Приморья. 

Светлана Шпилько: «Дети были из разных сел и городов, спортсмены, танцоры. И еще была станция технического творчества, и они повезли свои экспонаты.

Сергей Еремин: «И мне предложили пойти в этот рейс бесплатно, праздники, почему нет?! Я был членом экспертной комиссии, которая должна была выбрать среди детских работ лучшую, дать автору какую-то награду. Чтобы он был довольный и веселый». 

Светлана Шпилько: «Сначала было так все интересно. На Морском вокзале мы все сели и отправились в это интереснейшее путешествие!». 

Быть может, кто-то из той детворы, которой сейчас уже около пятидесяти, вспомнят своих спасителей, среди которых были Светлана Руслановна и Сергей Юрьевич.

Светлана Шпилько: «Я была с диктофоном, диктофон «семерка»».

Сергей Еремин: «С работы отпустил шеф нормально, тем более, что я должен был заниматься дизелями, которые как раз стоят на «Туркмении». Если один накроется - то второй должен выгрести».

Светлана Шпилько: «А еще помню, что я была в такой шубке, было прохладно. Когда с мужем ездили в 84-м году в Чехословакии я купила там эту шубу. Все говорили- ой, у ней норка- а это был кролик стриженный!».

Сергей Еремин: «И вот мне надо было поговорить со старшим механиком по разным техническим моментам со старшим механиком. Поэтому шеф меня благословил. Мне было 25 лет тогда, я декабрьский».

Светлана Шпилько: «И когда на судно зашли - было так восхитительно. Мы попали в какой-то особый мир. Я жила в номере «ДЕ-ЛЮКС», вот у меня остался брелок от моей каюты. Я жила с женщиной, которая занималась творческим коллективом. Ее сейчас уже нет, время прошло».

Круиз шел своим чередом. «Туркмения» днем 4го зашла в Находку, 5го- в Преображение, экскурсии. Вечером 6го вышли в Ольгу, это был финальный порт морского путешествия, где, кстати, часть пассажиров - школьники и руководители групп - сошли на берег.

Сергей Еремин: «Настроение у всех было приподнятое, никто не ожидал, что будут какие-то сложности. И кормили прекрасно. Были и макароны по-флотски».

Светлана Шпилько: «И вы знаете, в первый же день нас всех собрали и провели нам лекцию как себя вести в экстремальной ситуации, как себя вести! Как ни странно! Во время пожара, во время эвакуации, я еще думаю - ну что за ерунда, зачем покидать судно, ведь холодно уже и купаться холодно. Нам жилеты показали».

Сергей Еремин: «Пожарный помощник проводил очень подробный инструктаж и был такой случай, он поставил мальчика и девочку и стал показывать как пожарные жилеты надевать и крепить, там одна из веревочек между ног проводится и завязывается. А кто-то говорит, а зачем это между ног? Ему отвечают, если вы будет прыгать в море и вообще, жилет чтобы не соскочил через вверх. А в ответ спрашивают- так он так может внизу чего-то повредить! Все смеялись».

Светлана Шпилько: «Мы на это все смотрели, потом нас провели по палубе и показали, где спасательные шлюпки. Я ходила и думала, зачем на такое тратить свое время!? А потом оказалось, что это было необходимо!».

Каждый день путешествия подробно расписан. Провели выставку технического мастерства, в музыкальном салоне- концерты детских коллективов. Особенно следили за дисциплиной и, как оказалось, одна подростковая шалость обернулась своевременным решением капитана.

Сергей Еремин: «Был такой случай, где-то второй день рейса. Обнаружили, что кто-то курил в каютах! И начался переполох, пожарный помощник всех взбодрил и забрали у всех ключи от кают у детей, и это был очень важный фактор!».

Светлана Шпилько: «Ну членов экипажа мы редко видели, потому что все делали свое дело. А мы веселились. Я брала интервью для «Приморского пионера». Такие программы были на радио».

В Ольге провели два полных дня, а на третий, 9-го, отшвартовались и взяли курс на Владивосток. Швартовка у Морского вокзала, по плану, утром 10 ноября.

Японское море, «Туркмения» идет курсом на Владивосток, правда не вдоль побережья а южнее. По прямой до Приморья - где-то 50 миль, считай - 80 километров. В ближайших «квадратах» как раз идет промысел иваси и этот факт станет причиной быстрой, почти благополучной развязки этой истории!

Сергей Еремин: «Приходит вечер, и мы как-то хотели его отметить. Была масса руководителей кружков и молодые симпатичные дамы в том числе, и всем хотелось загнать как-то детей в каюты. Всем хотелось общения!».

Светлана Шпилько: «И вот мы возвращаемся во Владивосток и решили продлить дискотеку, которая была в музыкальном салоне. Недалеко моя каюта была».

Сергей Еремин: «Все сидели в салоне, а у нас была отложена бутылочка шампанского, я пошел за ней. А на танцполе танцевали только старшеклассники. И я пошел за шампанским и вижу, что дым идет. Получилось так, что я самый первый узнал, это правда! Моя каюта на левом борту была, а из щита освещения идет дым белый»!».

Светлана Шпилько: «И вдруг начинается вот это действо! Запах!».

Сергей Еремин: «Я подскочил и прибегаю, говорю соседям по столу что там дым. И сказал на вахте на главной палубе. И началась беготня».

В ноль часов 30 минут срабатывает сигнализация- пожар в машинном отделении. Тут же из всех динамиков судового радио разносится тревога: «Всем пассажирам необходимо тепло одеться, взять спасательные жилеты и срочно выйти на открытую шлюпочную палубу к своим шлюпкам. Руководителям групп пересчитать и доложить». Как только капитан Владимир Клим произнес последние слова- трансляция заглохла, где-то перегорели кабели.

Светлана Шпилько: «И все подумали, что это какая-то учебная тревога!».

Сергей Еремин: «И мы увидели через люковые закрытия, как в трюме тушат пожар. Это над машинным отделением как раз. Команда пыталась залить этот огонь, но у них это мало получалось».

Светлана Шпилько: «А когда поняли, что тревога не учебная, стали выносить детей маленьких. А там же надо ходить по этим лестницам и сейчас не представляю это все! Огромные каблуки: у меня фамилия Шпилько, но я любила шпильки! вечернее платье, слава Богу не длинное. Мы брали этих детей, заворачивали их в одеяла и на руках несли их наверх, на палубу».

Сергей Еремин: «Белый дым, очень вонючий, и это не шуточки какие-то. Детишки выскочили многие слабо одетые».

Светлана Шпилько: «Дети ничего не понимали, что произошло и как. Паники не было - это самое главное. Оказались на уровне палубы, спустили шлюпки, надо было переступить и сесть в шлюпку!».

А в это время с «Туркмении» начинают передавать самый страшный радиосигнал из всех, которые когда-либо передаются в море - три точки - три тире - три точки! Его название весь мир знает - SOS!

Сергей Еремин: «На наш левый борт был крен. А те, кто был на правом борту они говорили, что, когда шлюпки спускали, они уже елозили по борту судна. Мы спустились, а пароход остался. Один человек держал ребенка с одной стороны, а другой на лодке. И вот так мы всех перетягивали. И женщин также».

Светлана Шпилько: «И что вы думаете, мы оказались уже в море. И капитан, он молодой был, ему всего 32 года было и всегда с иголочки, он гнал нас от корабля, уходите. В каждой лодке был старший и мы отталкивались в море. И начался дождь со снегом. А дети спрашивают- а мы скоро вернемся обратно!? Они так и не поняли до конца все происходящее, да и мы тоже, признаться. Думали, что сейчас все потушат и мы вернемся».

А в это время часть членов экипажа, оставшихся на борту горящей «Туркмении», продолжала бороться за живучесть теплохода. По радиосвязи звали все ближайшие суда на помощь, к счастью, их было немало- ведь южнее и восточнее от места ЧП шел промысел иваси. Преображенская плавбаза «Томск», сейнер «Важгорск» из Петропавловска-Камчатского, сахалинская плавбаза «Прибалтика». Пора дать слово капитану!!!

Владимир Клим, капитан теплохода «Туркмения»: «В 0:25 случился звонок с мостика, немного позже, пока помощник определился. Я как был, сразу взлетел на мостик, он над моей каютой был. Я бежал и думал: «дай Бог, чтобы горела красная лампочка» - это автоматическая сигнализация и она могла случайно сработать. А вот если белая загоралась - это значит, что это нажал человек, что все! Это значит там действительно пожар. Я убедился сразу - горит белая и механик оттуда докладывает- да, пожар! Я сразу объявил пожарную тревогу. А после этого мелькнула мысль, что в коридорах стоят двери, которые снабжены мощной пружиной и они срабатывают автоматически. Они срабатывают при срабатывании тепловых датчиков. И таких дверей несколько. При температуре, по-моему, 65 градусов. Они сильно закрываются сразу и потом их очень сложно открыть, а ребенок вообще не сможет. И я тут же подумал- если сейчас двери закроются, то дети окажутся в ловушке! Я взял микрофон и старался говорить спокойно, чтобы не вызвать панику на теплоходе, потому что паника- страшнее чем пожар. После этого я взял координаты и пошел к радисту, чтобы он передал сигнал SOS. Он успел это сделать, но надышался дыма и потерял сознание. Мы вытаскивали его на крыло мостика, но он отдышался, но самое главное было сделано, он передал сигнал!».

Глубокая ночь, погода портится, погорельцы с «Туркмении» предоставлены сами себе и настроению Японского моря. Температуры хотя и плюсовые, но все-равно не комфортно.

Светлана Шпилько: «Дети стал хныкать. Я помню, что рассказывала какие-то сказки и было страшно. Иногда казалось, что заканчивается жизнь. Но себя как-то не было жалко, было жалко детей».

Сергей Еремин: «Мы канатами перевязались, кто-то полез искать сухие пайки, кто-то ракетницы, кто-то пустил ракету. Была суета, дети хныкали, мы их утешали. Я успел захватить с собой два яблока и банку ананасового сока. Яблоки я скормил, а банку не открыли».

Светлана Шпилько: «Но самое интересное, я вот сейчас точно не помню, я в шубе оказалась. Кажется, это был Сергей Еремин, который мне принес и шубу, и диктофон из моей каюты, каюты же открытыми были. Я все оставила там, когда детей таскала тоже. Главное был- диктофон- который хорошо весил и был просто необходим».

Владимир Клим, капитан теплохода «Туркмения»: «Мы не просто спустили шлюпки с детьми и сказали им плыть. А там обязательно были наши помощники с рациями и с ракетницами для подачи сигналов».

Все прижимались друг к другу, по двое, трое закутывались в одеяла, куртки, пальто и шубы… И ждали развязки.

Владимир Клим, капитан теплохода «Туркмения»: «На судне начался хрен, потому что она стекает. И крен до 15 градусов был и увеличивался, а это уже опасно - судно может опрокинуться. Пришлось прерывать тушение со шлангов начали просто ведрами охлаждать переборки, чтобы они не загорелись- там снаружи краска. К «Туркмении» подошли «Приморье», «Капитан Дублицкий». С них к нам на борт были переданы КИПы - аппараты индивидуального дыхания, которые у нас уже давно закончились. У нас горели надстройка, рубка на капитанском мостике. А температура была, чтобы понимали, когда я потом заходил и смотрел, надстройка из алюминия, так вот этот алюминий стекал струйками!».

Около трех часов ночи подошли суда, спешившие на помощь. Первым был камчатский сейнер «Важгорск»

Сергей Еремин: «И потом волна стала усиливаться и нам на корму навалилась другая шлюпка и сломала нам руль, мы были неуправляемые. Пароход от нас все дальше, небо затянуто, дождик мелкий и хотелось уже спать. Отупение уже шло, а на судне уже горела верхняя часть».

Светлана Шпилько: «Капитан гонит от судна, я еще думаю, что он делает?! А там, оказывается, было много топлива и судно могло в любой момент взорваться. А потом появились огни, много огней».

Сергей Еремин: «Я запомнил, что был «Важгорск», небольшая посудина, рыбачек. Вывалили штурм-трап, и мы помогали детишек вытаскивать одного за другим, одного за другим. Дети разбрелись по судну, быстро это было и потом руководители не могли их найти и уповали на то, что всех все-таки пересчитали».

Светлана Шпилько: «Одно судно не смогло подойти а потом подошел сейнер небольшой, «Важгорск». Сложно было подниматься, была уже волна и было уже все равно, что я в платье. На меня так смотрят - откуда эта женщина появилась такая нарядная, я же не успела переодеться. Мы взяли листы бумаги и переписывали детей, мы не знали - всех мы спасли или нет».

Кстати, 10 ноября — это был День милиции, а вообще вся страна готовилась всего через год, в 87-м, отметить юбилей октябрьской революции. Но так уж получилось, что весь 86-й для СССР стал каким-то катастрофичным. Сначала Чернобыль, три больших авиакатастрофы, потом гибель атомной подлодки в Атлантике, потом железнодорожная катастрофа под Кировоградом. А еще - морские ЧП, и еще какие! 16 февраля в Новой Зеландии тонет советский круизный лайнер «Михаил Лермонтов» - на борту 720 человек, но погиб только один член экипажа. А вот 31го августа в Черном море вблизи Новороссийска после столкновения с сухогрузом тонет пассажирский теплоход «Адмирал Нахимов» - погибло 423 человека. На «Туркмении», и, возможно, так сказать неуместно, но все же- погибло только двое: совсем молоденькая повар Тамара Ерылина - вот ее фото с корабельной доски почета и второй главный механик Эдуард Окатов.

Сергей Еремин: «Я как раз к нему кинулся в последний день буквально перед самым пожаром. Мне же надо было узнать как раз про дизеля эти. Я к нему забегал периодически, а он был всегда занят. И вот я пришел к нему в каюту, про топливо стал спрашивать. Стал рисовать мне схемы. Мы сидим разговариваем и у него фотография стоит — жена и дети - и мы говорим, болтанки не было никакой. и эта фотография раз- и падает и, раз и опять падает. И вот мы общаемся, а он все падает и падает. И Окатов погиб, у него осталась вдова. И я был видимо одним из последних, кто с ним разговаривал».

Владимир Клим, капитан теплохода «Туркмения»: «Пожар произошел по технический причине. На левом главном двигателе «отдалась», как говорят моряки, заглушка на системе высокого давления подачи топлива в камеру сгорания. Давление там очень большое, топливо распылилось в воздухе мощной струей и попало на коллекторы, трубы пропитались топливом, они покрыты специальным покрытием, которое пропиталось топливом. Все воспламенилось сразу же».

В первой половине дня «Важгорск» доставил погорельцев в Находку, туда же пришли теплоходы «Приамурье» и «Антонина Нежданова» - забирать пассажиров и команду. Пожар на «Туркмении» подошедшие суда потушили только к семи утра и ее буксиром тоже потащили в Находку.

Светлана Шпилько: «Все было оцеплено. Хорошо отметили День милиции, правда. И там были люди в черных плащах, это ФСБ, потому что не понятно почему произошел пожар. И мы пришли и много было родителей. Тогда ведь не было сотовых телефонов. Но сарафанное радио самое быстрое и кто-то видимо кому-то сказал. И мы прошли на «Приамурье». Нас покормили. И на нас так жалостливо смотрят официанты. Мы еще не осознали, где мы побывали, что произошло, но уже знали, что все будет теперь хорошо».

«Туркмения» больше года простояла в Находке - ДВМП не сразу приняло решение списать ее на металл. Чтобы теплоход не особо привлекал внимание народа, капитанскую рубку и часть надстроек закрыли фанерой и с внешней стороны всё немного подкрасили.

Светлана Шпилько: «Диктофон не работает, меня попросили справку, что я была на пожаре. Я пошла в пароходство и там мне что-то написали, поставили печать и диктофон списали, ведь тогда это был дефицит. Но я хочу сказать, что, когда мы на «Приамурье» пришли во Владивосток, меня мама никогда не встречала из командировок. А тут она меня встречает! А информации то никакой нет, все закрыто. И тут объявляют по судовому радио, что Шпилько подойти к трапу. Там меня встретила мама и я покинула место событий. Мы сели в трамвай, «пятерку» и поехал к себе на Луговую, 81А, где мы тогда жили. И я сидела и смотрела: люди спокойные, нормальная жизнь, люди и не знали, что такое произошло!».

Через полтора года «Туркмению» перетащили во Владивосток, в бухту «Золотой Рог», и поставили напротив станции «Мыс Чуркин». В таком состоянии она и вошла в одну из последних документальных лент «Дальтелефильма» - вот она, просто попала в кадр панорамы по причалам. Кстати, члены экипажа и даже Центральный комитет Туркменской ССР писали обращение и собирали подписи за восстановление лайнера-красавца. Но уже тогда он безнадежно устарел - и технически, и морально.

Светлана Шпилько: «Мне так хотелось всегда узнать, какова судьба тех детей, которые там были. Ведь им сейчас под 50 лет. Очень многие члены экипажа, я знаю, после этого списались на берег и больше не ходили в море».

Сергей Еремин: «У меня на коленях сидел мальчик Ваня и я когда писал статью, очень надеялся, что его увижу. Помню, что я его утешал. Ему, наверное, лет было 7-8, школьник. Я когда появился дома, мои домашние удивились, а что ты без чемодана? А я им говорю - сядьте спокойно, я сейчас все расскажу!».

Светлана Шпилько: «Кто-то забыл, дети забывают, они не понимают всей опасности ситуации. Ведь прошло 40 лет, целая жизнь, это больше, чем мне сейчас. И уже по-другому относишься к жизни».

Гриф секретности на ЧП решили не ставить - ну разве заставишь детвору молчать? Но и трубить на всю страну не стали. И программа «Время» - единственная в те годы информационная программа страны, и даже местная ежедневная «Автограф дня» Приморского телевидения - молчали. Вышел лишь ряд газетных статей, причем далеко не на главных страницах: «Дальневосточный моряк», «Тихоокеанский комсомолец», «Рыбак Приморья», «Труд» и почему-то - «Советский спорт». Так как информации было мало и не все корреспонденты успели пообщаться с очевидцами в ряде заметок перепутали и фамилии, и факты, и цифры.

В процесс расследования вмешался Горбачев -  он распорядился наградить. Но до этого так и не дошло, ведь выговор уже успели вляпать. Луговец после этого сказал Климум - считай, что этот выговор тебе - это как орден!

Сергей Еремин: «Если бы не их действия, там же были танки с топливом, не известно, остались бы мы живы. Владимира Георгиевича потом проверяли сильно, его надо было награждать. Кто-то говорил, что его надо посадить, а кто-то что ему надо дать звезду героя. И это, вообщем-то, еще не поздно, потому что человек жив, и мы живы. Мы знаем как это было. Он и члены команды достойны, чтобы они как-то были отмечены. Понятно, что они хлебнули по полной, нахлобучили их хорошо. А вот по итогу получается, что ни наград, ничего, просто эпизод из жизни».

Указ о награждении все-таки вышел.. В феврале 87-го. Ряд членов экипажей «Туркмении» и «Важгорска» получили: кто орден «Знак почета», кто медаль «За трудовую доблесть», кто - медаль «За трудовое отличие». А капитан Клим так и остался со строгачем в личном деле».

А весной 88-го ему же, Владимиру Климу, когда он был дублером капитана на теплоходе «Русь», придется буксировать собрата «Туркмении» - теплоход «Приамурье».

18 мая в японской Осаке он сгорит у причала: кто-то из пассажиров оставит в каюте в розетке кипятильник. Японские пожарные и портовики проявят отчаянное мужество. Ведь на борту - 424 человека!

Но .. 11 советских туристов задохнутся в дыму и сгорят, и еще у 35 — серьезные ожоги и травмы. Жители Страны Восходящего солнца принесут пострадавшим в больницы презенты - продукты, фрукты, одежду, а потом примут участие в ритуале прощания с погибшими - трансляцию будет вести национальное телевидение. Но это- совсем другая история…

Автор: Максим Каленник.

Телеоператоры: Николай Фарафонов, Денис Надельный.

Монтаж: Максим Каленник.

Графика: Виталий Циновкин.

Сведение звука: Валерий Свечин.

Водитель: Николай Мареев, Иван Подкидышев.